Первые русские поселенцы пришли на Вятку из приволжских княжеств в XII—XIV веках. Они постепенно расселялись на её берегах и строили здесь свои крепости.В своих верховьях Вятка и Кама протекают по северо-востоку Кировской области. Это суровый северный край. Можно неделю пробираться через леса и не встретить ни жилья, ни дороги. И тропы здесь проложены не человеком, а медведем, рысью да другим зверем.
Сёла и деревни встречаются редко, и стоят они, главным образом, по берегам рек. Здесь широко и могуче раскинулись так называемые Кайские и Омутнинские леса. Недаром об этих местах народом было сложено много поговорок:
«Кто в Каю не бывал, тот и горя не видал», «Кай — всему свету край».
Здесь, в лесах, на берегу узенькой, тёмноводной Камы стоит село Кай. Сейчас это обыкновенное колхозное село, среднее по своим размерам, а когда-то, лет триста с лишним тому назад, оно было городом и носило название Кайгорода.Еще в начале XVI века предприимчивый купец Аника Строганов, предок графов Строгановых, завёл здесь в верховьях Камы соляные варницы, а его сыновья Яков и Григорий в 1558 году построили Кайгород.
Царь Иван Грозный всячески поддерживал предприимчивость купцов Строгановых. Для того, чтобы поощрить освоение этих отдалённых мест, он пожаловал Строгановым в верховьях Камыогромные земли, пространства которых равняются нескольким европейским государствам.
Кайгород был тогда важным пунктом, так как через него шёл великий тракт на Сибирь. Кай был крупным торговым центром, в котором встречались вятские, устюжские и вологодские купцы с сибирскими, устраивали торг, обменивали здесь соль и другие товары на дорогие сибирские меха. Строгановы укрепили Кайгород, обнесли его стеной и рвами, а для охраны от набегов татар содержали в Каю своё войско, состоявшее, главным образом, из наёмных казаков. Купцы Строгановы вскоре отблагодарили Ивана Грозного за жалованные земли тем, что на свой счёт в 1581 году собрали и снарядили большое войско под предводительством Ермака и отсюда, с берегов Камы, послали его на покорение Сибири. В народе до сих пор хранятся предания о том, что в Кайгороде бывал перед походом в Сибирь и сам Ермак Тимофеевич.
Старинные документы, дошедшие до нас через сотни лет, говорят о том, что Кайгород когда-то имел довольно крупное значение и в нём происходили бурные события. Когда, например, во второй половине XVII века в Кайгороде поднялись волнения против сбора доходов в царскую казну и против царских воевод, то царь Алексей Михайлович послал из Москвы специально в Кайгород для усмирения бунтовщиков отряд стрельцов. Вот как об этом рассказывает в своей челобитной царю Алексею Михайловичу кайгородский воевода Гаврила Волков:
«Царю государю и великому князю Алексею Михайловичу, всея Великие и Малые и Белыя России Самодержцу бьёт челом холоп твой Ганка Волков. В прошлом 181 (1673) году был я, холоп твой, на твоей государевой службе в Кайгороде, и по твоему государеву указу сбирал, а на ослушниках правил твои государевы доходы, а кайгородцы Аничка Гашников, Митка Беркутов, Алёшка Ершов, Федка Пушкарь с товарищи в твоих государевых денежных доходах мне отказали и тебе великому государю не послали, и на меня, холопа твоего, приходили в город бунтом, многолюдством, скопом и заговором и хотели убить, и твоих государевых денежных доходов не дали и от воеводства мне отказали, ни в чём не слушали, приставов и целовальников с города свели. И я, холоп твой, о том бунте писал к тебе великому государю к Москве, и но твоему государеву милостивому указу посылай в Кайгород голова московских стрельцов Леонтий Ермилов, а с ним 100 человек стрельцов, и про тот бунт сыскал, многих пытал, бил кнутьём и вешал; а которые довелись сыски, посадил в тюрьму до твоего государева указу, а твои государевы доходы на нихдоправил».
Всё это было давно. Кайгород после покорения Сибири постепенно потерял своё значение и как крепость, и как торговый центр, да и тракт Сибирский позднее был проложен через другие места - через Малмыж и Кунгур.
Кой-кто из стариков может сводить вас к Кашиной горе, что стоит недалеко от села, и здесь в логу показать засыпанную и теперь уже еле заметную пещеру. Говорят, что тут в старину был ход, который вел к обширному подземному соляному бассейну.
На одной из окраин села был раньше колодец, теперь тоже почти сровнявшийся с землёй, из которого лет сто тому назад все кайгородцы брали воду для варки щей. Вода в нём была так солона, что щи потом уже не солили.
Старожилы рассказывают, что все эти соляные пещеры и колодцы давно были засыпаны самими кайгородцами из боязни, что снова здесь купцы пооткрывают солеварные заводы и припишут к ним местных жителей с детьми и жёнами «на вечную работу».Еще лет двадцать тому назад до Кая было довольно трудно добираться. Железной дороги Яр-Фосфоритная тогда не существовало, лесные дороги были проезжими только зимой и в средине лета, а весной и осенью по ним с трудом можно было передвигаться только верхом или же на волокушке, этой своеобразной, ни с чем несравнимой, телеге без колёс. Иногда здесь вместо телеги или тарантаса употребляли лодку, выдолбленную из дерева, или сколоченную из досок, которую тащила по грязной дороге лошадь.
В конце прошлого столетия сюда, в глухое село Кай, самодержавие выслало молодого Феликса Эдмундовича Дзержинского.
В 1931 году автору этих строк удалось побывать в местах ссылки Дзержинского. Я разыскал на Трактовой улице небольшой деревянный домик, в котором жил Дзержинский.
В живых оказался и хозяин домика Семей Терентьевич Лузянин, которому во время ссылки Дзержинского было 15 лет. Он хорошо помнит Феликса Эдмундовича. Семён Терентьевич охотно показал мне комнату, в которой жил у них Дзержинский вместе с другим политическим ссыльным Якшиным, показал некоторые вещи из мебели и домашнего обихода, которыми пользовались ссыльные и которые сейчас свято сохраняются хозяевами домика.
Семён Терентьевич познакомил меня ещё с одним кайским старожилом Иваном Васильевичем Тарасовым, который также хорошо помнил Дзержинского. Оба они не раз ходили с ним на охоту и на рыбалку и теперь живо вспоминали об этом и показывали любимые места Дзержинского на Каме и в лесу, где любила собираться молодёжь и слушать Феликса Эдмундовича. В Каю Дзержинский прожил недолго, всего 8 месяцев. Он бежал отсюда на маленькой рыбачьей лодке вниз по Каме. Сейчас в Каю, в том домике, где жил Дзержинский, создан музей его имени.
Со времени ссылки в Кай Дзержинского прошло много лет, но светлая память о нём до сих пор хранится в народе. Кайгородцы любят Феликса Эдмундовича и поют о нём в своих песнях, сложенных здесь же, в Кае, самим народом:
Ой, зима была. Ой, Вьюга была
Всюду трескала стужа лютая.
Повели его в землю кайскую,
В землю кайскую да лесистую.
Хоть и глух наш Кай,И далёк наш край,
Да чиновники, да исправники
Поошиблися, пообмерились.
И суров наш край,
И далёк наш Кай, —
Только люд честней царских выродков.
И поют кайгородцы, как любили они Феликса Эдмундовича, как слушали его, как помогали ему бежать из кайской ссылки:
Остановится побалакати —
Молодеет кровь, радость слышится.
Говорить начнёт— голова свежей.
Он поведал нам про свободушку,
И собрался в путь, во дороженьку.
Помогал ему весь парод честной
От чиновников-надзирателей
Убежать, уйти к многолюдию,
Зажигать костры светлой вольности.
Оттолкнули мы челн Эдмундова,
Полетел челнок быстрой чайкою,
Вниз по Каме летел ночью тёмною.
Всполошилися слуги царские,
Перещупали весь народ тайком
И лупили нас плетьми-розгами,
Да никто из нас не промолвился,
Не открыл святой тайны сыщикам.
Сложены песни у кайгородцев и о том, как в 1905 году они восстали против самодержавия, обезоружили полицию, организовали свою вооружённую дружину, и во всей огромной лесной волости объявили Кайскую республику, создав своё народное правительство. Это было стихийное восстание, не связанное крепкими нитями с революционным движением извне, и поэтому оно было обречено на гибель. Только девять дней существовала Кайская республика. Потом налетели сюда карательные отряды и долго расправлялись с вольнолюбивыми кайгородцами. Многие из них ушли отсюда с кандалами на ногах в Сибирь.
Суров Кайский край! И народ здесь живёт какой-то особенный — крепкий, самобытный, прямой и бесхитростный.