На Ленинградском фронте нам в боях участвовать не пришлось. Противник стремительно рвался к Москве, и 5 октября нас с Ленинградского фронта перебросили на станцию Мценск. Невзирая на сильную бомбежку, командиру дивизии К. И. Петрову удалось успешно и без больших потерь закончить выгрузку личного состава и боевой техники. В тот же день на станцию прибыли основные силы 11-й танковой бригады.
В это же время завершилось формирование Первого особого гвардейского корпуса, командиром которого был назначен генерал Д.Д.Лелюшенко. В состав его входили 5-я и 6-я гвардейские стрелковые дивизии и 41 -я кавалерийская дивизии, 4-я и 11-я танковые бригады и два артполка. Но, чтобы собрать все эти силы воедино и занять боевые нотации, нужно было время. А времени не было, так как командующий немецким танковым соединением Гудериан спешил в Москву. Трудно было представить, как нам такими малыми и разрозненными силами можно удержать опьяненную успехами в Польше и Франции армаду Гудериана, Нашему разведбатальону, расположенному на левой стороне от шоссе Орел - Москва, было поручено вести разведку на участке Орел— Мценек. Здесь же протекает река Зуша и Генштабом был дан приказ «Дальше Зуши ни шагу!»
Утром 6 октября я находился на наблюдательном пункте. Было хорошо видно, как вражеские танки приближаются к переднему краю нашей обороны, готовясь смять наши позиции. Огонь нашей артиллерии заставил залечь пехоту противника, которая следовала за танками, а орудия прямой наводкой подбили несколько боевых машин немцев. Но остальные танки продолжали рваться вперед, тесня наши подразделения. Немецкая тактика вбивания клиньев в нашу оборону нам была известна, поэтому наше командование приняло решение организовать подвижную оборону и бить врага по открытым флангам.
Обстановка была сложной, но наши войска наносили сильные удары по тылам выдвинувшейся группировки противника в районах Трубчевска, Боровска.
Разведчики обнаружили, что параллельно шоссейной дороге в районе рубежа «первый войн» в атаке участвует около 80 немецких танков с пехотой и артиллерией. Вскоре появилась 40 «юнкерсов». За полчаса они сделали по три захода на наши позиций. По самолетам противника начала бить зенитная артиллерия: один «юнкерс» был сбит на нашей территории, а другой был поврежден.
К этому времени мы обнаружили по шоссейной дороге движение до полусотни немецких танков с пехотой, за ними еще 40 танков. Наши самолеты начали бомбежку этих танковых колонн. Было видно, как загорелось 6 вражеских машин, 7 танков подорвались на минах, 8 были подбиты артиллерией.
Я впервые видел такое побоище. Но чтобы почувствовать всю величину этой битвы, надо видеть ее, а для описания события не хватает слов, да и в памяти многое уже притупилось.
И все же вспоминается случай, когда наш танк Т-34 стремительно двинулся навстречу немецким танкам и за считанные минуты подбил 5 машин. Позже из печати стало известно, что это был экипаж, где командиром танка был Куракин и наводчиком Любушкин. В ходе боя было повреждено управление танком, и механик водитель Федотов включил задний ход. Танк, отстреливаясь, попятился к лесу. Как только он оказался в безопасном месте, радист заряжающий Дуванов сообщил Куракину и Любушкину, что у него оторвало ногу. Раненого вынесли из машины, после чего экипаж подбил еще четыре танка фашистов, за что наводчик Иван Любушкин получил звание Героя Советского Союза. В этом бою немцы потеряли около полка пехоты и более 30 танков. У нас вышло из строя 12 танков и полегло около двух батальонов пехоты.
Несмотря на наше упорное сопротивление и значительные потери у противника, немцам все же удалось прорвать нашу оборону в центральном направлении на Тулу и Москву.
В самый тяжёлый момент в тылу у немцев появились наши «тридцатьчетверки», которые расстреливали машины врага в упор. В боевых порядках фашистов поднялось смятение. Воспользовавшись этим, части нашего корпуса перешли в контратаку. Вступили в бой и «РС» — «Катюши». Несколько мгновений продолжалось леденящее душу завывание, затем огненные стрелы устремились на пехоту врага. Мощные взрывы слились в один, фонтаны земли с обломками вражеской техники вздыбились над полем боя. Дым сомкнулся с жидкими облаками, над низиной распростерся какой-то серо-бурый туман.
Гудериан в своей книге «Южнее Мценска писал:
«4-я танковая дивизия была атакована русскими танками, и ей пришлось пережить тяжелый момент. Впервые проявилось в резкой форме превосходство русских танков Т-34. Дивизия, понесла значительные потери».
А ведь у, немцев танков было в 20 раз больше нашего. ... Выпал и быстро растаял первый снег. Дороги превратились в сплошное месиво. Наши войска заняли новую оборону на рубеже Головлево—Шеино. Немцы, обрушив на наши позиции сильный артиллерийский огонь и мощный боевой удар, повели наступление. Впереди шли танки, а за ними пехота. Мы встретили врага интенсивным огнем, и противник был отброшен на исходные позиции. Захваченные пленные рассказывали о больших потерях в последние дни.
Однако 9 октября 1941 года, когда чуть забрезжил рассвет, враг произвел сильнейший артобстрел, кроме того, на нашу оборону обрушилось 30 вражеских бомбардировщиков, а вскоре пошли в наступление танки. 9 дней сражалась наша дивизия на полях Орловщины. Четырежды меняла рубежи обороны и, изматывая противника в боях, удерживала оборону, не давая врагу продвинуться к Туле и Москве.
Разгром немцев под Ельней и последующий разгром фашистов под Москвой дают мне право назвать эти бои зарей Победы. Кто воевал, тот знает, что такое моральное состояние воинов. Если в первые дни войны у большинства солдат и командиров не было уверенности, что фашистов можно бить и побеждать, то после этого сражения появилась уверенность, что враг будет разбит и Победа будет за нами. С этой мыслью бойцы и командиры смело шли в бой и побеждали.
Долог и тернист был наш путь к незабываемым майским дням 1945 года, когда враг всего человечества — фашистская Германия безоговорочно капитулировала, Красное Знамя, вооруженное советскими солдатами , взвилось над поверженном Берлином. Это был великий день. А его заря занялась в морозные декабрьские дни 1941 года на полях Смоленщины, Орловщины и Подмосковья. Именно отсюда мы начали тогда отсчитывать победные километры к Берлину.